Сам он ничего не писал, его взгляды известны по «сократическим диалогам» Ксенофонта и Платона.
Никто не может ничему научиться у человека, который не нравится.
(Ксенофонт. «Воспоминания о Сократе», I, 2, 39)
В молитвах он [Сократ] просто просил богов даровать добро, ибо боги лучше всех знают, в чем состоит добро.
(Ксенофонт. «Воспоминания о Сократе», I, 3, 2)
[Сократ] советовал избегать таких кушаний, которые соблазняют человека есть, не чувствуя голода. ‹…› Он шутил, что и Кирка [Цирцея], должно быть, превращала людей в свиней, угощая их такими кушаниями в изобилии; а Одиссей ‹…› держался от чрезмерного их употребления и оттого не превратился в свинью.
(Ксенофонт. «Воспоминания о Сократе», I, 3, 7)
[О хвастунах: ] Невыгодно считаться богатым, храбрым и сильным, не будучи таковым: к ним предъявляют требования, ‹…› превышающие их силы.
(Ксенофонт. «Воспоминания о Сократе», I, 7, 4)
Тех, кто желает и сам иметь много хлопот и другим доставлять их, я ‹…› поставил бы в разряд годных к власти.
(Ксенофонт. «Воспоминания о Сократе», II, 1, 9)
Если, живя среди людей, ты не захочешь ни властвовать, ни быть подвластным и не станешь добровольно служить властителям, то, думаю, ты видишь, как умеют сильные ‹…› и целые общины, и каждого порознь держать в рабстве.
(Ксенофонт. «Воспоминания о Сократе», II, 1, 12)
Не очень-то легко найти работу, за которую не услышишь упреков; очень трудно сделать что-нибудь так, чтобы ни в чем не ошибиться.
(Ксенофонт. «Воспоминания о Сократе», II, 9, 5)
Завистники ‹…› только те, кто горюет по поводу счастия друзей.
(Ксенофонт. «Воспоминания о Сократе», III, 9, 8)
Трудно ‹…› найти врача, который знал бы лучше, чем сам человек, ‹…› что полезно ему для здоровья.
(Ксенофонт. «Воспоминания о Сократе», IV, 7, 9)
[Перед началом суда над Сократом один из его друзей спросил: ] «Не следует ли ‹…› подумать тебе и о том, что говорить в свою защиту?» – Сократ ‹…› отвечал: «А разве ‹…› вся моя жизнь не была подготовкой к защите?»
(Ксенофонт. «Апология Сократа» («Защита Сократа на суде»), 3)
Горячо преданный Сократу, но простодушный человек, некий Аполлодор, сказал: «Но мне особенно тяжело, Сократ, что ты приговорен к смертной казни несправедливо». Сократ, говорят, погладил его по голове и сказал: «А тебе ‹…› приятнее было бы видеть, что я приговорен справедливо?»
(Ксенофонт. «Апология Сократа», 28)
* * *
Ходил я к поэтам ‹…› и спрашивал у них, что именно они хотели сказать, чтобы, кстати, и научиться у них кое-чему. Стыдно ‹…› сказать вам правду, а сказать все-таки следует. ‹…› Чуть ли не все там присутствовавшие лучше могли бы объяснить то, что сделано этими поэтами, чем они сами. ‹…› Не мудростью могут они творить то, что они творят, а какою-то прирожденною способностью и в исступлении, подобно гадателям и прорицателям; ведь и эти тоже говорят много хорошего, но совсем не знают того, о чем говорят.
(Платон. «Апология Сократа», 22a – c)
Мудрейший тот, кто, подобно Сократу, знает, что ничего-то по правде не стоит его мудрость.
(Платон. «Апология Сократа», 23b)
Нет такого человека, который мог бы уцелеть, если бы стал откровенно противиться ‹…› большинству и хотел бы предотвратить все то множество несправедливостей и беззаконий, которые совершаются в государстве. Нет, кто в самом деле ратует за справедливость, тот, если ему и суждено уцелеть на малое время, должен оставаться частным человеком, а вступать на общественное поприще не должен.
(Платон. «Апология Сократа», 31e–32a)
Если бы кто-нибудь должен был взять ту ночь, в которую он спал так, что даже не видел сна, сравнить эту ночь с остальными ночами и днями своей жизни и, подумавши, сказать, сколько дней и ночей прожил он в своей жизни лучше и приятнее, чем ту ночь, то, я думаю, не только всякий простой человек, но и сам Великий царь нашел бы, что сосчитать такие дни сравнительно с остальными ничего не стоит. Так если смерть такова, я ‹…› назову ее приобретением, потому что таким-то образом выходит, что вся жизнь ничем не лучше одной ночи.
(Платон. «Апология Сократа», 40d – e)
Поменьше думайте о Сократе, но главным образом – об истине.
(Платон. «Федон», 91с)
[Последние слова: ] Мы должны Асклепию петуха. Так отдайте же, не забудьте. (Петуха приносили Асклепию, богу врачевания, выздоравливающие. Сократ считал, что смерть для его души – выздоровление и освобождение от земных невзгод.)
(Платон. «Федон», 118a)
* * *
Говорят, Еврипид дал ему [Сократу] сочинение Гераклита и спросил его мнение; он ответил: «Что я понял – прекрасно; чего я не понял, наверное, тоже».
(Диоген Лаэртский, II, 22)
Часто он [Сократ] говаривал, глядя на множество рыночных товаров: «Сколько же есть вещей, без которых можно жить!»
(Диоген Лаэртский, II, 25)
Удивительно: всякий человек без труда скажет, сколько у него овец, но не всякий сможет назвать, скольких он имеет друзей, – настолько они не в цене.
(Диоген Лаэртский, II, 30)
[Красота – ] недолговечное царство.
(Диоген Лаэртский, V, 19)
[Сократ] говорил ‹…›, что он знает только то, что ничего не знает.
(Диоген Лаэртский, II, 32)
Человеку, который спросил, жениться ему или не жениться, он [Сократ] ответил: «Делай, что хочешь, – все равно раскаешься».
(Диоген Лаэртский, II, 33)
[Сократ] говаривал, что сам он ест, чтобы жить, а другие люди живут, чтобы есть.
(Диоген Лаэртский, II, 34)
Когда он [Антисфен] стал выставлять напоказ дыру в своем плаще, то Сократ, заметив это, сказал: «Сквозь этот плащ я вижу твое тщеславие!»
(Диоген Лаэртский, II, 36)
Когда ему [Сократу] сказали: «Афиняне осудили тебя на смерть», он ответил: «А природа осудила их самих».
(Диоген Лаэртский, II, 35)
* * *
Сократу однажды пришлось увещевать ‹…› [Алкивиада], который робел и страшился выступать с речью перед народом. Чтобы ободрить и успокоить его, Сократ спросил: «Разве ты не презираешь вон того башмачника?» – и философ назвал его имя. Алкивиад ответил утвердительно; тогда Сократ продолжал: «Ну, а этого разносчика или мастера, шьющего платки?» Юноша подтвердил опять. «Так вот, – продолжал Сократ, – афинский народ состоит из подобных людей. Если ты презираешь каждого в отдельности, тебе следует презирать и всех купно».
(Элиан. «Пестрые рассказы», II, 1)
Видя, что правительство тридцати [тиранов] убивает самых славных граждан и преследует тех, кто обладает значительным богатством, Сократ ‹…› сказал: «‹…› Никогда не было столь отважного и дерзкого трагического поэта, который вывел бы на сцену обреченный на смерть хор!»
(Элиан. «Пестрые рассказы», II, 11)
Когда в старости Сократ захворал и кто-то спросил его, как идут дела, философ ответил: «Прекрасно во всех смыслах: если мне удастся поправиться, я наживу больше завистников, а если умру – больше друзей».
(Элиан. «Пестрые рассказы», II, 36)
* * *
Нетрудно хвалить афинян среди афинян.
(Аристотель. «Риторика», III, 14, 1415b)
Сократ, когда он уже был приговорен к смерти и заключен в темницу, услышав, как один музыкант распевал под аккомпанемент лиры стихи Стесихора, попросил того учить его, пока есть еще время; на вопрос певца, какая ему от этого польза, когда ему предстоит умереть послезавтра, Сократ ответил: «Чтобы уйти из жизни, зная еще чуть-чуть больше».
(Аммиан Марцеллин. «Римская история», XXVIII, 4, 15)
Феофраст
Феофраст (Теофраст) из Эреса (о-в Лесбос) (372–287 до н. э.), естествоиспытатель, философ. Ученик Платона, затем Аристотеля. Наиболее известна его книга «Характеры», сохранившаяся полностью.
* Льстец, покупая вместе с кем-либо сапоги, забегает вперед со словами: «Твоя нога гораздо изящнее этой обуви».
«Характеры», 2, 7
* Человек неотесанный – тот, кто поет в бане.
«Характеры», 4, 16
[О тупоумном: ] На вопрос: «Сколько покойников, по-твоему, вынесено за Могильные Ворота?», он отвечает: «Нам бы с тобой столько покойников».
